
sib_draiv
- December 26th, 2011
Об охоте Леонид Палько думает всегда. А сейчас ещё и об охотугодьях. В разгар ответственного совещания в Москве, на котором он председательствует как генеральный директор Издательского дома «Вече», он может послать sms егерю Гиблитского заказника с просьбой добавить такого-то корма в такую-то кормушку.
В то же время его бизнес более, чем успешен. Недавно издательство отметило своё 20-летие. За это время выпущено около 90 млн. экземпляров книг. Большинство их так или иначе связано с историей. На этом гигантском книжном стеллаже у Леонида Леонидовича есть любимая полка – книги об охоте. Одна из них – красочный альбом «Охота в русском изобразительном искусстве». Такие книги принято дарить, оставлять в наследство детям, да и просто восхищаться – шедевр.
Недавно Леонида Палько известили, что в его охотугодье запланирован визит Президента России Дмитрия Медведева. Событие не только для Палько, но и всех российских охотников знаковое. Самое время разобраться «кто есть кто» и о чём может пойти разговор во время этого визита.
Разбираться есть с чем. Хотя бы… с обстоятельствами жизни Леонида Палько. Потомственный сибиряк. Живёт то в Москве, то на рязанщине. А охотится – по всему миру. Да ещё уверяет, что он так чужой опыт изучает. Недавно, вернувшись из Африки, он заявил, что в отношении охоты Чёрная Африка – это Россия. …А вот с этого момента, как говорил Шурик, в легендарном фильме Леонида Гайдая «Кавказская пленница»: «Минуточку, будьте добры помедленнее, я записываю».
– В сердце Альп в очень тяжёлых зимних условиях вы прошлой зимой за три дня добыли невероятное количество трофеев: среди них – благородный олень, муфлон, северо-африканский гривастый баран, серна… В конце этой экспедиции, которая проходила на территории охот европейских монархов, вы были провозглашены суперкоролём альпийских охотугодий. Скажите, вам всегда так везёт?
– Везение было. Но назвать эту охоту особо сложной… Да зима, да суровые условия, надо сидеть на вышке или идти пешком, чтобы добыть зверя. Но когда угодья облагорожены, а всё, что можно подготовить, подготовлено: и зверь есть, и в трудной ситуации тебе всегда помогут – дичь, упавшая со скал, извлекается при помощи альпинистов, а в охотничьем домике тебя ждёт повар с венским шницелем – твой подвиг отчасти становится парковым.
В европейских условиях трофей добыть относительно несложно. Как, скажем, и в африканских. В некоторых странах, таких как Намибия, ЮАР охотничьи хозяйства напоминают фермерские. Территории размечены, условно огорожены. Конечно, животное может без проблем преодолеть эту преграду. Если какой-то вид животного начинает исчезать, его подкупают и запускают снова. Вот почему в последнее время я говорю о трофейной Белой Африке и Чёрной Африке – нашей России.
У нас добыча зверя идёт в диких условиях. Надеяться на достойный трофей, конечно, можно. Однако в 90 процентах это дело случая. В целом же трофейная охота как таковая сегодня в России на должный уровень не поставлена. Причин тому несколько. Одна из них прямо вытекает из традиционного представления, что зверь добывается прежде всего для того, чтобы употребить его в пищу. Ценится, так сказать, мясной аспект. Лично я ценю и другие. Считаю, где есть возможность добывать трофейное животное, его надо добывать. Там, где это сложно, например, в моем хозяйстве, я наоборот стараюсь его защитить. Причина? Он – часть маточного поголовья. Зачем убивать хорошего племенного самца? Надо растить свои российские богатые трофейные популяции…
– А пока, значит, вы предпочитаете ездить за трофеями за тридевять земель… К слову, говорят, вы однажды заблудились в Африке. Какими были ваши ощущения?
– Это случилось в мой первый приезд и первый день охоты. Сейчас я не понимаю, как это произошло. 11 тысяч гектаров территории. Кругом дороги. Строго говоря, заблудился не я, а чернокожий африканец, который меня сопровождал. Его по досадному совпадению первый раз поставили тракером (следопытом). Добыли гну. Неподалёку от него привязали собаку, чтобы потом легче было найти добычу. Но собака была натаскана давать голос только на живое. На мёртвое – нет. Когда мы стали возвращаться, я был уверен, что движемся в верном направлении. Но потом мой тракер заметался. Говорю ему, зови собаку, чтобы та дала голос и мы ухом определили, где находимся. Он начал: «Ширак, Ширак…». Но парень в собачьей шкуре оказался просто молчун.
Мы были в горной местности. Здесь темнеет резко. Солнце зашло – и всё. Понимаю – в этой ситуации нас должны уже искать. Не надо дёргаться и лазить по колючкам. Но мой чернокожий спутник не перестаёт метаться. Ему явно неудобно передо мной. Внезапно он срывается и убегает в темноту. Думаю, сколько у меня патронов осталось. Кажется, три. Ситуация отчасти жутковатая.
Уже потом выяснилось, тракер первым услышал машину и ринулся её перехватить. Нас нашли, а Ширака в темноте найти не удалось. И все боялись, что его, привязанного, может загрызть леопард. Утром опытные тракеры по следам охоты нашли и Ширака, и трофей.
Был ряд других не менее опасных ситуаций. В ЮАР мы очень долго преследовали раненого ватербока, в итоге добрали его, но начало темнеть. Что делать? Предлагаю тракеру отправиться за машиной. Пусть пригонит её, а мы с пи-эйчем (профессиональным охотником) подождём возле трофея. Спутники сообщают, что это исключено. Видели следы льва. Он может напасть на тракера, дальше лучше не продолжать… Что имеем? Фонарик, нож и карабин – только у меня. Выскочили, чтобы добрать ватербока, и свой карабин пи-эйч оставил в машине. Я рассудил, что толку от пи-эйча с карабином будет больше, чем от меня. Сделали так: впереди шёл тракер, потом я с фонариком, чтобы осветить ему путь, а заодно отпугнуть зверя. Сзади следовал пи-эйч с моим Blazer, от которого я отцепил прицел, чтобы выстрелить можно было накоротке.
Но и это, как говорят у нас в России, ещё цветочки. В северной части Камеруна на землях, находящихся в концессии у итальянской семьи Резотти, я оказался с помощью одной из аутфитерских компаний. Погода ходовой охоте не способствовала. С раннего утра – уже 30-тиградусная жара. По этой жаре сначала нужно около двух часов добираться в автомобиле до места охоты, а затем в течение дня ходить… ходить и ходить. Физически это нелегко. Но, собственно, я и хотел такой настоящей охоты, а не стрельбы «в загородке». Первым трофеем стал слон. На второй день удалось отбить от стада крупного самца. Отбить-то отбили, но в итоге чудом обошлось без жертв. Вернее без жертвы. Сопровождавшие меня, как чёрные, так и белые африканцы по сравнению со мной оказались гораздо легче и проворнее. Разъярённый слон не добежал до меня всего несколько метров. Этот момент нападения был по-настоящему жутким.
Спас выстрел, сделанный в ногу слона. После него животное отвернуло. О лексических оборотах, которые одновременно прозвучали на разных языках, я умолчу. Отдышавшись и снизив уровень адреналина в крови, мы вместе отправились на добор подранка. Нашли его через час.
Среди других трофеев этой поездки были также водяной козёл, западный хартебист, западный болотный козёл (Бюффона), реддайкер и прекрасный экземпляр роана. Зверь был не в стаде, а его бока, как выяснилось уже потом, имели на себе заживающие раны от львиных когтей. По всему было видно, что недавно этому старому самцу не без труда, но всё-таки удалось уйти от хищника. Стрелять по нему пришлось с короткой дистанции. И верным оказался единственный выстрел. Этот трофей лошадиной антилопы претендует на самые высокие места в Книге рекордов SCI.
– Ваша последняя поездка в Африку?
– Последний раз я был в Зимбабве, где мне вообще-то очень понравилось. Трофейная охота отработана «от» и «до». Все оснащены GPS. Понятно, что постоянно ходим, крутимся, в поисках животного. Но всегда ясно: где дорога и где машина. Экономия времени ощутимая. Лучше представляешь точки, где могут быть добыты животные. Сопровождающий показывает тебе: «Посмотри, очень хорошая долина, мы здесь трёх быков добыли». И показывает числа, когда это случилось. Разбираем ситуацию: получается быки заходят здесь, потом идут к водопою, а после водопоя остаются в этом же районе. Согласимся, подобное техническое оснащение помогает любому следопыту увеличить долю успеха. В трофейной охоте, да ещё на далёком континенте он, безусловно, особенно важен.
– Вы ведёте учёт добытых животных?
– Конечно.
– Можете вспомнить, как и с чего он начался?
– Первый дневник добычи меня спровоцировала завести мама. Родился я в Сибири, Новосибирская область, посёлок Подлесный, Убинский район. Дыра дырой, честно признаюсь. Уба с татарского – «гиблое место». Болота, красивые колки, такие же перелески. Недалеко – две железнодорожные станции. Одна называется Клубничная, другая Груздёвка. Того и другого в сезон – изобилие.
Первый раз я выстрелил, когда мне было лет 6-7. Старший брат дал мне пальнуть из ружья 22-го калибра. А собственное оружие я получил позже, лет в 12. Мой дядя Сергей Филиппович Палько, заядлый охотник, попросил ему упряжь какую-то найти. Мы с другом крутились-вертелись – задание выполнили. И он мне пообещал ружьё. Жду. Время идёт – ружья нет и нет. …А с кладовкой у меня связаны две вещи. Один раз отец говорит: «Иди зайди в кладовку». Там стоит велосипед. Я так был этому рад. Тем более, что я его не просил. Катался по деревне на велосипеде. И так же отец говорит: «Иди зайди в кладовку». Захожу, там стоит ружьё – дядин подарок. ТОЗ БМ, курковая двустволка 16-го калибра! Понятно, что без документов, никак не оформлена. Но какое это имело значение.
Видимо важничать я стал страшно. И однажды мама, не выдержав, заметила: «Да ладно, Лёнь, всего-то и добыл два чирка!..» В ответ я взял тетрадь, разлиновал, дождался сезона и стал вести дневник охот, заставляя маму расписываться за каждую утку. После закрытия охоты я предъявил ей этот дневник: добыто оказалось более ста.
– Кто были в то время ваши родители?
– Отец – первый заместитель директора совхоза, мама – заведующая ветеринарной аптекой.
– Понимаем, почему отчитываться перед ней вам пришлось строго по формуле: точно, как в аптеке.
– Собственно, по этой формуле строится и сегодняшний учёт. Только он стал сложнее. Есть оперативный… Вот в этом охотничьем еженедельнике у меня отражено всё.
Добыл в этом году одного медведя, лось европейский – в этом году пока ещё не стрелял, олень пятнистый – пока не стрелял… Добыл в этом году 66 кабанов, 16 секачей. А всего вместе 204 кабана и 87 секачей. До верхней планки ещё место есть, я поставил себе целью добыть тысячу кабанов за свою жизнь. Дальше: волк, птицы, бобры, зайцы...
Наряду с оперативным у меня существует систематизированный учёт. Я выписал все страны, в которых ещё не был на охоте. Освоить поставил задачу – 50. Есть у меня и список животных, которых я ещё не добывал. Время от времени, когда готовлюсь к очередной поездке, я в эти списки заглядываю. В прошлом году я провёл на охоте 145 дней. Выезжал на неё в такие страны как Новая Зеландия, Намибия, Белоруссия, ЮАР, Мозамбик, Чехия, Венгрия.
Есть у меня собственный график охот 2011 года. Куда бы я хотел съездить и каким образом. До конца года я на следующей неделе еду в Чехию к своим друзьям, потом мы едем в Швецию на охоту на гуся, затем лечу в Новосибирск в командировку по делам, потом у меня поездка в Германию и ещё меня зовут в начале декабря в Испанию. Дай Бог здоровья, дай Бог времени и дай Бог финансов.
В общей сложности я проехал на сегодня 26 стран. Добыл в своей жизни 54 вида африканских животных. В 2007 году добыл 91 трофей, в 2008 – 68, 2009 – 151, в 2010 году – 197 трофеев. В этом году ещё пока не считал.
В ПОРЯДКЕ ОТСТУПЛЕНИЯ
ЛЕВ ТОЛСТОЙ В БЕЙСБОЛКЕ И КРОССОВКАХ
Поразил факт: супергерой Альп и Камеруна… раз в неделю в учебном году просто облеплен приезжающими деревенскими ребятишками, читает им лекции. Не иначе Лев Толстой… только без бороды, а ещё в бейсболке и кроссовках.
Большую часть своих трофеев, всего их 360, Леонид Палько выставил в охотничьем доме на территории своего охотхозяйства. Здесь он проводит экскурсии, читает лекции о животном мире Рязанской области, России, других стран и континентов. В том числе, конечно, Африки. Глаза ребятишек светятся восторгом. Можно потрогать жирафа, можно бивни слона, посмотреть на зебру, сфотографироваться с шакалом, с медведем…
Леонид Палько знакомит их с книгами, статьями, телевизионными сюжетами. Нередко 45-минутная лекция растягивается до двух часов.
В охотничьем доме есть книга почётных гостей. Таковыми, с точки зрения Леонида Леонидовича, в первую очередь являются дети. Прощаясь, он дарит девочкам перья страуса, а мальчикам – иглы дикобраза. А потом обязательно выпускается стенгазета. Вывешивается она в общеобразовательной или воскресной школе.
Ситуация, которая волнует Палько – «кто после нас». Сегодня он, как может немногие на одной седьмой части света, понимает: Россия упускает свои поколения.
Издавший десятки книг о Великой Отечественной войне, запечатлевших сотни свидетельств, он точно знает, откуда во время неё брались снайперы. Из сибирской тайги. Это были те, кто бил белку в глаз. А кто были лыжники и десантники? Ответ тот же. Они умели подкрадываться и стрелять, оставаясь незамеченными, обладали физической выносливостью и знали, как ночевать в лесу.
У России огромные природные пространства. Но что мы делаем для того, чтобы их сегодня все так же осваивали следопыты и охотники? Уже завтра на этих пространствах окажется новое компьютерное поколение, которое не знает, не понимает, не слышит своей Природы и Земли. Сумеет ли оно с ними договориться? Ведь для него это будет Чужая Планета.
– Вы взяли в руки оружие до своего 18-летия. Интересно, куда смотрел ваш участковый?
– Думаю, он всё знал. С другой стороны, разгильдяем я не был, в школе учился хорошо. А воспитание через лес, который начинался сразу за огородами, считалось в нашем сибирском посёлке вполне нормальным делом. С лесом была связана вся жизнь.
В крупных городах – это даже представить невозможно – но когда у нас, в Сибири открывается сезон на утку, многие сельские районы пустеют полностью. На машинах, на электричках, на велосипедах или пешком люди уходят от цивилизации, чтобы поучаствовать в великом шоу, которое даёт природа. Август, хорошая погода, идёт массовый перелёт утки, и её столько… И вы полагаете, в таких условиях какой-то малец, как я когда-то, не выпросит у старших ружьё? Лично я ничего предосудительного в участии подростков в охоте не вижу. Больше того, их присутствие в охотничьей компании дисциплинирует и взрослых: явно лишнего уже не выпьют и не сболтнут.
– После школы вы поступили на зоофак в Новосибирске. В этом же городе началась ваша карьера в комсомоле. Но, говорят, и комсомольским богиням вы предпочитали охоту.
– До сих пор жалею, что не удалось мне на зоофаке поработать по-настоящему. Хотя даже пробовал преподавать в качестве ассистента. Сейчас собираю материалы для кандидатской диссертации. Тему для неё подсказало наше рязанское охотхозяйство. А тогда.., как вы сказали, для меня началась моя карьера в комсомоле. Есть такое понятие – люди, умеющие зажечь костёр. Видимо, в глазах других я этим лидерским качеством обладал. Из комитета комсомола института меня забрали в обком комсомола, потом я был назначен первым секретарём Здвинского райкома комсомола, далее снова обком, затем работа в ЦК комсомола.
Что касается богинь в комсомоле, то их, хоть убей, не помню. Подруги – да, были… Вероятно, тогда я просто не понимал того отношения к женщине, которое приходит с годами. Что женщину надо любить, уважать. Сейчас скажу: когда мужчина перестает любить, выпендриваться перед женщинами и друзьями, он перестает быть мужчиной – это очень важно.
– И как вам, сибиряку, было оказаться в роли функционера ЦК комсомола в Москве? Или карьера, а потом бизнес в этом мегаполисе – это тоже своего рода охота, в которой был свой драйв?
– Есть так называемая лимита. Вот и я политический лимитчик. Утром я прилетел из Новосибирска в Москву. Зашёл в ЦК комсомола, получил соответствующие документы, а вечером у меня уже был поезд в Эстонию. Эстония встретила меня всеми своими проблемами, когда по каждому поводу и без повода к тебе лезли скандалить, плевали сзади на пиджак… Для меня это такая школа была… Уже работая в ЦК комсомола Эстонии, я крутился на пяти-шести работах. Такое время было, надо было зарабатывать. Иначе не выжить.
Одним из моих сильных потрясений было, когда рухнула вся система. Представьте: молодой человек, живший в Сибири, передёрнутый в центр, приехал – и через год перестройка. И никому ты здесь не нужен при этом круговороте. В Москве – ни связей, ни возможностей, есть только квартира. Единственный плюс – возраст, 29 лет и какие-то навыки работы функционера.
Меня пригласили в издательство «Молодая гвардия» работать заведующим сектором экономики. Я прошёл собеседование и предложил: давайте создадим экспериментальное малое предприятие. Создали (затем оно стало прародителем «Вече»). Но я оказался чересчур активным, оторвал под развитие пару помещений. …А на них положили глаз более крупные люди. В итоге меня выгнали из «Молодой гвардии», чему я сейчас искренне благодарен. Мне ничего не оставалось, как стать самостоятельным.
Говорят, что в наши дни трудно начинать бизнес с нуля. Да, наверное, трудно. Но тогда было не легче. Это была эпоха первоначального накопления капитала и бандитизма (закончилась она или нет – тема отдельного разговора). Главным достоянием перестройки для себя считаю две вещи. Первое, что я выжил, и мне не открутили голову. Второе – создал команду, своё дело, заработал имидж. Сегодня наше издательство выпускает книг в несколько раз больше, чем «Молодая гвардия».
В ПОРЯДКЕ ОТСТУПЛЕНИЯ
А С ПОТАПЫЧЕМ ВЫ ЗНАКОМЫ?
Наезды на свой бизнес Леонид Палько помнит и сегодня. Причём приходили к нему и «из органов», и «из бандитов». Обычно он действовал так. Спрашивал, кто старший и терпеливо ему за чашкой чая объяснял: копни на полштыка глубже, изучи досконально кто я есть, откуда в Москве оказался, что стоит за моим бизнесом. И предлагал: «Если чувствуешь, что в силе, приходи, будем дальше разговаривать. Если не в силе, не трать время ни моё, ни своё. Потеряешь больше, чем найдёшь».
Один раз итальянская фирма украла у «Вече» права на его бренд. Издательство подало иск в суд. Спустя короткое время в приёмную к Палько приехало восемь человек. Двое отрекомендовались совладельцами, пятеро – юристами, один – начальником службы безопасности.
По просьбе Леонида его коллеги выложили книги оспариваемого бренда «Сто великих» в комнате переговоров. Их оказалось около 200. «Сто великих» россиян, украинцев, евреев, полководцев, любовников, замков, дворцов, городов, чудес света, животных… Не было разве что «ста великих» скамеек. Палько дал возможность «гостям» ознакомиться с книгами, а потом завёл к себе. Вежливо обратил внимание: смотрите, вот медведь лежит. Это мой первый медведь и я его взял с подхода. Стрелял метров с 15-ти. Если я ночью хожу один на один на медведя, вы-то чем решили произвести впечатление? Тем, что ввосьмером приехали?»
Закончилась эта история тем, что итальянцы признали свои ошибки и предложили примирение.
…Не могу сказать, что жизнь в координатах мегаполиса и бизнеса – это своеобразный драйв. Скорее, это марафон. Причем достаточно жёсткий. Не раз, не два в нём помогало то, что называется сибирским замесом или «Сибирью». Я и сейчас поддерживаю сибирские связи, являюсь членом правления Новосибирского землячества в Москве.
– Какая из охот у вас самая любимая?
– Из пернатых – это весенняя охота на гуся и на утку. Я их стараюсь каким-то образом объединять. У меня свои манные гуси, подсадные утки. Могу долго и много говорить о биологии гуся, для меня это поэма. В период опасности гусь летит со скоростью до 30 метров в секунду. Если его хоть что-то испугает, например, блик, то через несколько секунд он уже в зоне недосягаемости. Доживает гусь до 50 лет, и вы только представьте, каким умным надо быть, чтобы дожить до такого возраста среди постоянных опасностей. Фантастическая система оповещения, действующая в радиусе 10 километров – гуси передают информацию голосом, предупреждая сородичей об опасности. Стая никогда не вылетит, если у неё нет разведчика, обычно их два. Гуси умеют считывать рельеф местности, корректируют высоту своего перемещения в зависимости от неровностей на земле – холмов, оврагов… Обычный эшелон пролёта гуся – километр от земли. Горный гусь перелетает даже Гималаи, по сути это 11 километров и уже безвоздушное пространство!
По статистике, гуся добывают всего два – четыре процента охотников, я горд, что вхожу в этот малый процент. На птичьих охотах всегда наношу на лицо камуфляж, и вообще очень серьёзно отношусь ко всяким мелочам. Обязательно прожариваю одежду, прокладываю веточками, не пользуюсь одеколонами, всегда сижу один, чтобы не на кого было свалить неудачу…
Гусь – птица, которую нужно уважать и понимать. По добыче я её причисляю к видам трофеев. При всей любви к охоте на эту птицу, которую и стрелять нужно по-особому, у меня её на сегодняшний день добыто меньше, чем кабанов.
Хотя если говорить о любви… Знаете, как у поручика спросили: какие девушки вам нравятся?
– Если этот поручик – Ржевский, то он, помнится, ответил так: когда я с блондинкой, то без ума от брюнеток, а когда с брюнеткой – мне нравятся рыжие.
– Так и здесь. Конечно, когда в апреле будет открытие сезона на утку, я всё сделаю, чтобы уехать. Но есть и другие виды охоты. Моей легавой собаке Стеффи уже 11 лет, с ней походить со стойки пострелять – одно удовольствие. Это очень красивая охота. Она даёт наслаждение от общения с природой. Особенно я люблю утро. Когда всё просыпается и озаряется. И словно жизнь на земле начинается снова и снова.
Из охоты на более крупную дичь предпочитаю драйвовую, связанную с подходом. Причём все её процедуры… Выслеживание, скрадывание, выстрел, преследование, если надо, добор подранка.
– А загонные охоты?
– Из них я больше всего люблю охоту на волка с флажками. Очень интересная и адреналиновая. Несколько часов ты стоишь в напряжении, превратившись в слух и зрение. В загоне задача усложняется тем, что сама охота – командная. В ней кому-то удастся добыть зверя, а кому-то – нет. Но каждый должен быть одинаково полезным команде. Как в футболе. Конечно, форвард тот, кто забивает. Но очень важно, когда право на гол (или выстрел на охоте) даёт сплочённый коллектив. Не за это ли мы уважаем футбольную команду Германии?
– Каким оружием предпочитаете охотиться сегодня? Ваш арсенал?
– Арсенал большой: 10 ружей, плюс английская воздушка, которой я часто пользуюсь. С накачанным воздухом, 5,6 калибра. Для меня она – настоящее охотничье ружьё, потому что с её помощью я стараюсь постоянно тренировать руку и глаз. Стреляю мелких паразитов: мышей, крыс, лягушек. Из гладкоствольных ружей предпочтение отдаю Benelli. Простое, надёжное, безотказное. Для рейдов и охраны охотничьих угодий использую укороченную «Сайгу» (под наш автомат Калашникова). Удобно на снегоходе, в машине бросить где-то. Из нарезного оружия использую на обыкновенных простых охотах Blazer Р93, с подхода использую калибр 9,3 на 62 – у него большой останавливающий эффект. В горах или на дальнее расстояние – стреляю 8 на 68 патронами. Для этого у меня есть ещё один Blazer. Если брать за основу африканские охоты, использую Sauer, калибром 375. С ним я езжу на более серьёзного зверя. Хоть мне и твердят, что этот калибр самый маленький из крупных в Африке, я каждый раз на эти замечания отчитываюсь своей добычей. В этом году я и бегемота, и быка Баффало взял одним выстрелом /отметим особо этот факт, как и то, что культура охоты является для Леонида Палько одним из главных принципов. – Ред./.
– О ваших африканских злоключениях (ушли и заблудились) нам уже удалось услышать. Надеемся, в вашей биографии они были единственными…
– Нет, конечно. Для себя испытания я делю на физические и моральные. Больше всего меня возмущает неорганизованность. Особенно если речь идёт о профессиональной охоте и охотниках. Сумасшедшее впечатление своей красотой оставила Киргизия. Как и охота на Марко Поло, знаменитого среднеазиатского козерога… Но когда ты приезжаешь, и в умывальнике замёрзшая вода, а печка элементарно не топлена, кому нужны такие бестолковые, дурные испытания? Охота – труд, её надо готовить.
Если говорить о серьёзных испытаниях, несколько лет назад меня пригласили на охоту в Вологодскую область. Мой друг, русский немец пригласил одного из председателей немецких клубов охотничьих дратхааров Ганса Ханхофера. Охота не пошла с первого дня. Стоял страшный гололёд. Бились и переворачивались машины, в их числе была и моя. Я подумал и решил уехать. Три дня Ганс мужественно охотился с нами. На следующий день после моего отъезда он выстрелил из машины по секачу, попал – и разорвалось сердце. Потом мы узнали, что он перенёс два инфаркта, врачи категорически запрещали ему ехать на охоту в Россию.
– Он умер как мужчина.
– Да, в таких случаях уважительно говорят – это его выбор… Но сначала встречать человека, сопровождать, потом везти его тело в Германию, хоронить, объяснять родным, жене, сыну, почему так произошло – это потрясение и отпечаток в сознании на всю твою жизнь.
– И другие случаи были?
– Были. И замерзал, и тонул, как-то на квадроцикле перевернулся с лосем, чуть под лёд не ушёл. Аварийные посадки самолётов… чего только не было в жизни. Но сейчас я говорю так. Чем мудрый человек отличается от умного? Умный, если попал в тяжелую ситуацию, знает, как из нее выйти. А мудрый в нее не попадает. Надо быть мудрым, постараться многие вещи предусмотреть.
– Можете вспомнить какой-то курьёзный случай?
– Это было в Шатуре, на открытии охоты. Я в качестве старшего распределил всех охотников, установил каждому его зону действий. Двое ребят не послушались и полезли в то место, где их не ждали. Там уже стояли другие охотники, в том числе и я. Спрашиваю: «Куда и зачем вы едете, здесь уже всё занято». Они отвечают: «А мы считаем, что здесь самые лучшие условия». В итоге они пропороли лодку. Начали выходить на берег: не тонуть же, – наступили на осиное гнездо. Осы в них просто впились. Ребята были выпивши, реакции соответствующие. Они с берега в воду лица от ос прячут, а те их – в оголённые части тела, которые при сгибании открываются. Смех и грех.
Редкая охота обходится без подтруниваний друг над другом, без сочинённых частушек и шуток. Главное, чтобы они добрые были.
– Не так давно вы к своему званию охотник-любитель добавили ещё одно – охотпользователь. Чем владеете?
– Лицензию на охотпользование на 49 лет мы получили 31 января 2008 года. Называется хозяйство Гиблицким и находится на территории бывшего государственного заказника в Касимовском районе Рязанской области. …Когда-то меня сюда пригласили на весеннюю охоту на разливы и я буквально заболел красотой этих мест.
– Что привело вас к такому непростому и, что скрывать, затратному проекту?
– Наверное, весь мой предшествующий опыт и логика жизни. Давайте честно себе ответим: что такое охота? Это изъятие из биосферы животного мира, который воспроизводится естественным путём. Но необходимо и помогать зверью. Воспроизводство или помощь в воспроизводстве животных – это и закупка и расселение их в вольерах, и всё, что связано с биотехнией, начиная от устройства солонцов, купальных ям, гайно – места для поросения, кормушек для поросят и установки смотровых вышек до выращивания или завоза разнообразных кормов, а также подрубки ивняка и устройства порхалищ и галечников для глухарей… Без всего этого охотхозяйство невозможно.
Когда мы начинали, местные отнеслись с недоверием: мол, перестреляете всё, что шевелится – и дело с концом. Мы не обращая на это внимания сеяли овёс, кормили зверей, делали дороги – всего их построено 260 километров, расчищали просеки, боролись с волками, от которых много бед, с браконьерами… И вот результат: если два года назад я несказанно обрадовался, увидев следы двух лосей, то нынче их десятки! Так же и кабанов, но хотим в ближайшее время 30 – 40 ещё закупить, для прилива новой крови. И оленей пятнистых. Косуль. Со временем думаем разводить муфлонов, маралов…
Конечно, мы всё делаем в соответствии со стандартами и нормами биотехнии. Но иногда их превышаем. По солонцам, например, у меня завышенная ситуация. И что? Я ещё ни разу не видел лося или кабана, который облизался солью и умер.
В ПОРЯДКЕ ОТСТУПЛЕНИЯ
АХ, ТАК ВЫ ЭТО ДЛЯ ДУШИ…
Пригласили Леонида Леонидовича на телевидение. Разговор, естественно, зашёл об охотхозяйстве. Журналист тоном Шерлока Холмса спрашивает: «Скажите, зачем вы создали явно убыточное хозяйство?» Палько выслушал и тоже решил поинтересоваться: «Уважаемый, а у вас самого хотя бы дача есть? Хорошо… И скворечник на даче имеется? А зачем? Может, лучше курятник завести. С мясом будете, с яйцом… А цветы на даче садите? Ну, это уже совсем из ряда вон. Картошку, картошечку надо садить – и продать можно, и самому съесть. Ну, вы смешной… Может вы ещё книги, музыку собираете? Имеете слабость? Деньги тратите… Ах, вы, оказывается, для души это делаете? И допрос мой вам неприятен… Тогда зачем вы мне в душу и карман заглядываете? Я так же, как и вы, зарабатываю и имею право на себя потратить».
– Если говорить о масштабах вашего хозяйства, назовите несколько цифр.
– Гиблитское охотхозяйство занимает 35 тысяч гектаров. Его обслуживает 4 егеря, охотовед, всего на базе работает 17 человек. Имеется 33 единицы техники, включая сельскохозяйственную и вездеходные УАЗики и ГАЗели. Есть снегоходы, моторные лодки и квадроциклы. Девять построек на берегу реки Оки. Среди них – гостевой, охотничий дом, сауна, баня, корабль.
– Местных на территорию свою пускаете?
– Конечно. И денег с них не берём. Одно обязательное условие – помогайте нам. Есть те, кто приходит, включается в отработку, охраняет угодья и… на равных охотится с нами. Конечно, живые деньги нужны, но есть вещи важнее денег.
– Какие, например?
– Создание новой культуры охоты, возвращение старых охотничьих русских традиций.
– Если встреча Президента РФ Дмитрия Медведева с охотпользователями страны на базе вашего хозяйства состоится, о чём бы вы хотели сказать во время неё?
– Если тезисно, то о том, что охота – неотъемлемая часть русской культуры, имеющая вековые традиции. Как экономическая отрасль она всегда была доходной. И эту ситуацию можно и должно вернуть. Кроме того, охота – это ещё и спорт, туризм, и не только охотничий, но и экологический, а также трофейное дело – престижное для любой страны, тем более для нашей, обладающей богатыми природными ресурсами, в том числе и лесом. Проблема отрасли – отсутствие подготовки следопытов XXI века – егерей. Создание своего рода моды на эту профессию. …Признаемся со стыдом, кто припомнит хоть один случай, чтобы кого-то из егерей удостоили правительственной награды?
– А о чём вы хотели бы поговорить со своими единомышленниками?
– О том, что мы утратили. Уже исчезла традиционная русская охота на тетеревов на шестах. Многие не умеют вабить волка, подманивать лося, гуся. А ведь это тоже были неотъемлемые составляющие русской охоты, которыми мы, безусловно, должны владеть. Нужны курсы, но где для них найти преподавателей? Где искать других профессионалов? У нас куча рябчиков, но лично я никогда не охотился на них с пищиком. Такую охоту некому организовать. …Не сомневаюсь, что к этому списку утраченного кто-то допишет свои строки.
Но, согласимся, проблемы существуют не только для того, чтобы их обсуждать, но и решать.
В ПОРЯДКЕ ОТСТУПЛЕНИЯ
РЕСПЕКТ И УВАЖЕНИЕ
Если вы спросите рядового охотника, какие охотничьи традиции ему известны, он, вероятнее всего, скажет о том, что принято выпивать на кровях. Вот, пожалуй, и всё. Получается, что русская охота сегодня начисто лишена традиций… Почему? Ведь испокон веков они играли огромную воспитательную роль.
В коллективе Леонида Палько молодой охотник обязательно проходит обряд посвящения. Во время него ему говорят необходимые напутственные слова.
После окончания охоты здесь обязательно выбирают короля охоты, наградой отмечают самый меткий выстрел. Обязательно чествуется самый первый трофей, добытый охотником. А иногда один или несколько охотников удостаиваются медали, как её здесь называют, Greenpeace – «Видел, но не стрелял». Вручение этой награды является своего рода признанием мужской выдержки: охотник увидел зверя, но не разобрался, можно ли стрелять, справился с волнением и азартом и не сделал опрометчивого выстрела.
В Гиблитском несколько видов грамот и благодарственных писем. И вручать их не забывают. Есть свой нумерованный значок «Охотнику-ударнику». Пока из 50 вручили только 4. Двое ребят награждены Российским комитетом ветеранов войн орденами общественного признания «Польза. Честь и слава».
Есть в подарочном фонде Леонида Палько и элитная охотничья энциклопедия. В ней все цари, включая Ивана Грозного, Сталин, Киров, Шолохов, Николай Николаевич Дроздов. Подарок, как мы понимаем, царский.
Традиции здесь умеют и любят создавать. Например, переходящей медалью «Зычный голос» отмечаются загонщики. Кто промахнулся, должен сочинять частушки и пиликать на гармошке, он получает значок «Мазила».
Всё в Гиблитском с шутками и прибаутками. Но раз в год на подведение итогов каждый должен явиться при полном параде, во всех медалях-орденах. Торжественно накрывается большой стол. В прошлом году Леонид всем сделал сюрприз. Помимо того, что подарил книги и подарки – кому фляжку, кому охотничий нож, пригласил ещё… танцовщицу (не стриптизёршу). И она станцевала три танца. Впечатлений было… непередаваемо. Вот это респект и уважение. Умеет Палько сыграть на струнах мужской души.
– Леонид, сегодня вы трофейщик с мировым именем и впечатляющим количеством трофеев. Как вы считаете, можно ли поставить в России трофейное дело так, чтобы она, наконец, перестала выглядеть на охотничьей карте Чёрной Африкой?
– Спасибо за вопрос. Я и сам хотел бы поставить его. На сегодняшний день Росохотрыболовсоюз озвучил российские «Великолепную семёрку» и «Горную пятёрку» – и это здорово. Но давайте не будем забывать о масштабах нашей страны. Свои рекорды могут быть и в регионах. Добыл непревзойдённую утку – отлично. Взвесил щуку, которую поймал – и все ахнули, замечательно. Добыл бобра-великана в роскошной шубе – озвучь этот факт, пусть его заметят. Пусть поймут и по заслугам оценят, что ты лучший рыбак или охотник.
Состязательность у мужчины в крови. С самого детства он настырно чем-то меряется в жизни: у тебя такой велосипед, а у меня вот какой; ты так катаешься, а я вот этак. С возрастом мужчина не становится старше, у него игрушки становятся дороже.
Безусловно, трофейное дело может развиваться не только по стандартам SCI, но и собственным российским и даже региональным. Кто нам в этом может помешать? …А помочь можем мы сами. Если не будем забывать о культуре охоты и рыбалки. И ещё о том, что если ты хочешь добыть трофейного зверя, ему нужно дать возможность должным образом сформироваться и вырасти.
– Хотите сделать из охотников не только суперменов, но и хороших людей?
– А, собственно, так всегда в России и было. Помните, у Ивана Тургенева: «Хороших людей не так много, но большинство из них определено в охотники».
– Какие законы или правила сибирской тайги вы хотели бы прописать в своём охотугодье?
– Главное правило сибирской охоты: относись к лесу, животному миру, как к своему. На протяжении столетий между человеком и природой существовали партнёрские уважительные отношения. От того, как сибиряк понимал язык леса и его обитателей, зависели его собственное благополучие и жизнь.
Этому уважительному партнёрству я учу сегодня всех, кто попадает на нашу территорию. Сейчас у нас есть группа ребят, человек 25, которые к нам пришли по рекомендациям. Вместе с нами они облагораживают охотугодья. Оборудовали зимовье. Сделали печки, здесь и ещё на одной стоянке. Следим за тем, чтобы всегда были сухие дрова. Уходя, оставляем записку: пользуйтесь, но не забудьте о других. Они, попав в беду, также могут прийти сюда. Это тоже сибирские законы. Нужно, чтобы были те, кому их перенимать.
Как-то ко мне в гости приехала довольно большая компания. Красиво отдохнули, а когда собрались восвояси, на месте стоянки остались горы мусора. И я, пригласивший их сюда хозяин и одновременно инвестор и собственник, стал собирать эти пластиковые стаканчики, бутылки, пакеты. Оглянулся, а все за мной уже подтянулись. Что ж, значит не всё потеряно…
© Сибирский Драйв